Роберт Классон и Мотовиловы

Биографические очерки

Публикуется впервые
Продолжение, начало в №№ 4–6, 8
Глава 3. Марксизм проник в Технологический
«…Перейдя на II курс, я приобрел некоторые знакомства, но исключительно среди моих товарищей по институту, и в этот год впервые узнал о существовании между студентами кружков саморазвития и стал посещать кружок, который впоследствии стали называть кружком южан. К этому кружку принадлежали Штигиевский, Клобуков, Корсак, Бреус. В кружке этом происходили чтения и обмен мыслей. Читали книги по естествознанию, политической экономии и русской истории. Нелегальных сочинений или брошюр в нашем кружке тогда не читали, за исключением лишь одного случая, когда была прочтена биография Софии Перовской, вырванная из какого-то издания и принесенная для чтения, если не ошибаюсь, Штигиевским.
Затем, во время бытности моей на III курсе, у меня завязались знакомства со студентами других высших заведений, которые иногда посещали наш кружок по приглашению кого-либо из нас. В этот же год я познакомился со слушательницей педагогических курсов Дробышевой, которая, выйдя вскоре замуж за архитектора Серебровского, познакомила некоторых из нашего кружка со своим мужем. После того мы стали раза два или три в месяц собираться для чтений у Серебровского, где, как припоминаю, бывали Корсак, Клобуков, Коробко, две сестры Серебровского — слушательницы каких-то фельдшерских курсов, и я. На этих собраниях у Серебровского читались большею частью философские сочинения, как, например, Спинозы, Шопенгауэра и др. Насколько я могу припомнить, никаких нелегальных изданий у Серебровского не читали, т.к. он, во-первых, человек очень боязливый и, во-вторых, в то время он уже был женат.
<…> Листки для сбора пожертвований в пользу ссыльных и заключенных ходили по рукам студентов в институте, но листки эти по принципу не допускались в кружки, чтобы не придать последним известной окраски. Означенные листки циркулировали только на первых двух курсах, где под давлением товарищества невозможно отказаться от участия. И я, в числе других, давал по существовавшей таксе 20 коп. На четвертом же и пятом курсах никаких подобных сборов не производилось.
Когда я был на третьем курсе, по приглашению товарища моего Полетики я был однажды на собрании какого-то кружка медиков, где профессор Свешников прочел реферат, тот самый, который мы читали на лекциях в университете. <…> Насколько помню содержание реферата, [в нем] проводилась параллель между ростом культуры и изменением государственных форм общества.
Когда я перешел на IV курс, то кружковая горячка значительно остыла, и я в то время посещал лишь кружок, занимавшийся изучением древних общественных учреждений. <…> На V курсе я кружка уже не посещал, не имея решительно свободного времени. <…> Еще припоминаю, что когда я был на II курсе и посещал довольно много разных студенческих кружков, то мне случалось видеть нелегальную брошюру “Что хотят сказать демократы” и две речи, одна Бебеля, а другая — Либкнехта, но их в кружках не читали».
По-видимому, Роберт «тем­нил» в части некоторых эпизодов, касающихся чтения нелегальной литературы, чтобы не выдавать своих товарищей.
Яков Коробко так дополняет своего «соучителя» (из протокола допроса в ноябре 1893 г.): «Поступив в С.Петербургский технологический институт в 1886 г., я на I курсе занимался исключительно предметами этого курса, на другой же год я стал заниматься саморазвитием, совместно с моим соучителем Классоном и товарищами по институту: Клобуковым, Полетикой, Корсаком и студентом Академии художеств Серебровским. Мы не составляли какого-либо особенного кружка, а таковой составился, можно сказать, совершенно случайно. Предметом наших совместных чтений были вопросы, касающиеся философии, этики, политической экономии. Никаких нелегальных изданий у нас не читалось».
Ольга Витмер (урожд. Григорьева) тоже дополняет своих знакомых (из протокола допроса в ноябре 1893 г.): «С Робертом Классоном и Яковом Коробкой я познакомилась через Льва Клобукова во время пикника, года четыре тому назад. С тех пор Классон и Коробко бывали в нашем семействе. Через год после нашего знакомства нам приходилось собираться друг у друга, для совместных чтений разных дозволенных цензурой книг по политической экономии и истории первобытной культуры. На этих чтениях присутствовали: я, Классон, Коробко и Крупская Надежда Константиновна, подруга моя по гимназии».
И, наконец, показания Сергея Серебровского (из протокола допроса в ноябре 1893 г.): «Я познакомился со студентами СПб. технологического института Клобуковым, Классоном и Коробкой лет пять тому назад, будучи еще студентом, но при каких обстоятельствах, не помню. У меня собирались иногда, но не периодически, только что названные мною лица и еще студент Полетика. Приходили, впрочем, и другие лица, случайные, но не часто. Во время таких собраний читались сочинения по этике, философии, социологии и политической экономии. Книги эти брались или из моей библиотеки или приносились со стороны. Кроме книг и брошюр цензурных иногда приносились в брошюрах или рукописях недозволенные вещи, обращавшиеся в то время среди студенчества, большей частью представлявшие популяризацию политико-экономических теорий Маркса, Родбертуса и других».
Полиция почему-то не заметила сильного крена студентов Технологического в сторону изучения К. Маркса, а «зациклилась» на обстоятельствах чтения запрещенных в России книг.
По информации сына Ивана Роберт в 1890–91 годах даже стал теоретическим руководителем марксистского кружка Михаила Ивановича Бруснева. Как свидетельствовал член петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» Иван Иванович Радченко, в марксистский кружок, в котором занимался Р.Э. Классон, входили также его старший брат Степан Радченко, Я.П. Коробко, Н.К. Крупская, О.К. Григорьева-Витмер и еще несколько человек.
Продолжение следует