Роберт Классон и Мотовиловы Биографические очерки

Роберт Классон и Мотовиловы
Биографические очерки

Публикуется впервые
Продолжение, начало в №№ 4–6, 8–19
Глава 10. Особенности Бакинского колорита
Жилищные условия рабочих и служащих «Электрической силы» отличались в лучшую сторону от средних бакинских условий. Академик Александр Васильевич Винтер вспоминал в 1951-м: «Все сооружения “Электрической силы” были невиданной новинкой в Баку, так же как и порядки на строительных площадках и впоследствии на электростанциях. Рабочие селились в общежитиях, машинисты, техники, инженеры получали квартиры в специально отстроенных домах. Все это возбуждало умы и тревожило полицию, но Р.Э. Классон упорно продолжал свою линию культурного, передового строителя».
На промыслах почти не было пресной воды, поэтому на обеих новых станциях «Электрической Силы» были смонтированы опреснители воды, которая шла в котлы. Но вода нужна была и людям. Об ее поисках и находках свидетельствует немало дневниковых записей. Например, от июня 1900 года: «В Сабунчах бурили колодец для воды <…> и на 8 саженях напали на пресную воду. Сенсационное событие, если только она не иссякнет. Будем строить колодец».
Строителям досаждал не только дефицит пресной воды, но и частые сильные ветры. Запись от декабря 1900-го: «Вчера и сегодня свирепая снежная метель при норде, работать на дворе немыслимо. <…> Сегодня все машинное здание полно снега, котлы греют кострами, чтобы не замерзла вода в них».
Приходилось бороться и с известной «русской болезнью». Запись в дневнике: «Монтер в Белом городе не работал, сегодня пьян, не стоит на ногах. Но все-таки он, вероятно, опытный монтер, потому что еще ни разу не свалился [со стропил], несмотря на то, что он очень часто не может стоять, не прислонившись к чему-нибудь».
Электростанция «Биби-Эйбат» на Баиловом мысу была построена и введена в промышленную эксплуатацию примерно за год.
Строительство «Белого города» было начато несколько раньше «Биби-Эйбата», но ввести в эксплуатацию эту станцию удалось несколько позже второй. Задерживало ввод в эксплуатацию «Белого города» обнаружение целого ряда дефектов в оборудовании, все это тоже отражено в Бакинском дневнике, вместе с нелестными комментариями в адрес заводов-производителей. Октябрь 1901-го: «Пустили для пробы воду в цистерну «Германа» <…>. Стенки прогнулись <…>. Малый насос постоянного тока в водокачке должен был дать 300 м3 в час <…>. Он не дал этого количества <…>. Экономайзер [в котельной «Белого города»] <…> лопнул <…> в четырнадцатый раз. Дело дрянь, опять ломаем только что возведенную стену”.
Наконец, 2 января 1902-го был пущен ток в Сабунчи по воздушной линии. А с 30 января станция стала работать для освещения Балаханов.
Начало эксплуатации станций и электрических установок на промыслах сопровождалось большим числом неполадок и аварий. Запись в январе 1902-го: «Состоялось испытание всей Балаханской кабельной сети под 7 200 вольт. <…> один киловаттметр с громом взорвало мне прямо в лицо, и чуть не сбило с ног ударом в лоб. Теперь, по крайней мере, мы без стеснения забракуем эти приборы, так как впечатление получилось чрезвычайно убедительное. Вечером доктор Яроцкий вытаскивал стекло из моей физиономии. Но, в общем, случай этот только полезен, так как если бы приборы остались, то могло бы случиться серьезное поранение персонала». В апреле из-за сильного ветра возникли аварии и на воздушных линиях напряжением 6 000 вольт: «Очень тяжелые дни были 16 и 17 апреля. <…> Вся станция гудела от непрерывных коротких замыканий. <…> При каждом замыкании от [предохранительной] сетки пламя перекрывало провода к ужасу сторожей». Большая сетевая авария произошла и в мае 1902-го: «Сплошной электрический бенефис, разбило массу изоляторов, сожгло провода и прочее. На первой башне все было охвачено пламенем, и дежурные совершенно потеряли голову от страха».
Обе станции стали для своего времени мощными современными предприятиями, вырабатывающими трехфазный ток.
А.В. Винтер: «Этот первый год в Баку я провел на промыслах, только изредка посещая станцию в Белом Городе, входя на нее всегда с трепетом, как в храм <…>: красивое здание, абсолютно чистый вымощенный двор, асфальтовые тротуары, хорошие жилые дома и контора — все это резко отличалось от всего бакинского заводского и промыслового окружения. Внутри станции царили идеальная чистота и порядок — в этом отношении Классон был требователен до щепетильности, и он сумел такой порядок вводить и сохранять на всех станциях, на которых работал.
Человек большого размаха, большой интуиции, инженер во всех смыслах, с богатой фантазией в своей области, вечно ищущий — он поражал меня всегда своим добродушием и веселостью, когда в работе станции или [энерго]системы случались какие-нибудь перебои. Он работал тогда наряду со всеми нами, горел на работе, искал разрешения всех явлений, не один раз рисковал собой и никогда не мешал никому из нас в проявлении собственной нашей инициативы».
Что касается идеальной чистоты и порядка, которых требовал Роберт Эдуардович на станциях, то это подтверждал и его сын Иван: «Борясь за чистоту на станциях, Классон особенно преследовал курильщиков, бросавших окурки на пол. Одного немца-монтера он за день отучил от этой привычки, приставив к нему мальчика, который ходил за монтером и на его глазах подбирал окурки!» (ф. 9508 РГАЭ)
Н.И. Языков: «Р.Э. неустанно следил за всей иностранной литературой и всегда был в курсе того, что происходит в Европе и Америке, но в то же время не гнушался и отечественными новинками. Так, в 1904-м или 1905-м появился на свет медный сетчатый костюм профессора] Артемьева. Р.Э. сейчас же его выписал и решил применить его, но решил испробовать на себе. Назначение костюма было таково: человек надевает его на себя и, благодаря медной оболочке большой поверхности, может безнаказанно касаться провода высокого напряжения, стоя на земле. Р.Э. одел костюм на себя, взялся одной рукой за провод, а мне поручил давать напряжение от отдельного трансформатора. Мое положение было не из приятных: а вдруг что-нибудь случится. Но Р.Э. успокоил меня тем, что я буду поднимать напряжение с 500 в. Дошли до 1 000 в., Р.Э. кричит: «Еще давай». Даю 2 000 – 4 000 – 6 000 вольт, ему все мало, даю 20 000 вольт, кричит: «Еще». Даю 80 000 вольт, затем 100 000 вольт — смотрю, стоит живой и разговаривает. Ну, я больше не стал поднимать, и этим он удовлетворился. Затем [костюм] одел я, и он проделал то же самое. Все прошло благополучно. После этого Р.Э. демонстрировал этот костюм перед группой приехавших инженеров».
Сын Иван вспоминал характерный пример того, как Классон мастерски умел находить способы убеждать оппонента: «При организации в Баку обществом “Электрическая Сила” собственного легкового транспорта один из петербургских членов правления считал резиновые шины — у конных экипажей тогда еще не было надувных — излишней роскошью <…>. Когда этот член правления приехал в Баку, то при его путешествии на один из дальних объектов по тряской булыжной дороге в фаэтон на железных шинах была запряжена пара буланых лошадей по прозвищу “желтые дьяволы”. Эти лошади, отдохнув, обычно первые несколько километров несли карьером, и удерживать их было бесполезно. После этой поездки вопрос об отказе от резиновых шин больше не поднимался».
Продолжение следует
 
 
Р.Э. Классон (4-й справа) на пароходе у о. Нарген
Полный текст Главы 10. Особенности Бакинского колорита  можно прочесть на нашем сайте http://gzt-gorod.ru