Глава 10 (часть третья)

 Особенности Бакинского колорита

 

Бакинская действительность имела ярко выраженный национальный колорит, в том числе и в нефтяном бизнесе. Здесь, не считая некоторых иностранных фирм, действовали в основном азербайджанцы и армяне. А земельными участками, через которые планировалась прокладка линий электропередачи, владели в большинстве своем мусульмане (татары). Среди строителей были и русские, и армяне, и мусульмане, и персы (проживающие ныне в Иране). Охраняли же строительные и эксплуатационные объекты обычно лезгины. В постоянной охране особенно нуждались воздушные линии. Дело в том, что в царской России медь являлась второй валютой — ее можно было продать на вес в любом количестве почти в каждом трактире. И поэтому медь крали все кому не лень. В то же время при охране линий нельзя было рассчитывать на полицию: она боялась местных, хорошо вооруженных разбойников. По совету Бакинских членов правления «Электрической Силы» эта охрана была поручена одному из разбойников. Р.Э. Классон принял его в своем служебном кабинете. Разбойник держался с достоинством, и на его слово, как потом оказалось, можно было положиться. После этого лишь однажды другая шайка украла провод, но его быстро отняли у нее и вернули «Электрической Силе».

Для строительства в Баку электростанций и сетей требовались разрешения и согласования целого ряда учреждений и чиновников: Горного округа, Управления государственных имуществ, Морского ведомства, Губернского управления, Закавказской железной дороги, Почтово-телеграфного ведомства, Совета съезда нефтепромышленников, сельских обществ, владевших землями, по которым должны были пройти линии электропередачи, уездного начальника, полицеймейстеров и приставов. Наиболее деловой организацией был Горный округ. Просто было иметь дело и с местными чинами Министерства внутренних дел — они брали взятки. Взятки брали и управляющие участками отдельных нефтепромышленников (т.е. нефтяники средней руки — у энергетиков).

Р.Э. Классону приходилось также оказывать материальную помощь и большевистскому крылу РСДРП, которая шла на издание в Баку большевистских газет и местную революционную деятельность. Здесь работали две подпольные типографии и функционировал Кавказский союз РСДРП. Л.Б. Красин писал: «Одним из главных [финансовых] источников [РСДРП] было обложение всех <…>оппозиционных элементов русского общества <…>. В те времена, при <…> всеобщей ненависти к царизму, удавалось собирать деньги на социал-демократические цели даже в кругах сторонников «Освобождения» Струве. Считалось признаком хорошего тона в более или менее радикальных или либеральных кругах давать деньги на революционные партии, и в числе лиц, довольно исправно выплачивавших ежемесячные сборы от 5 до 25 рублей, бывали не только крупные адвокаты, инженеры, врачи, но и директора банков и чиновники государственных учреждений. <…>Довольно много денег собиралось также всякого рода предприятиями, вплоть до спектаклей, вечеров и концертов. Наша кавказская техническая организация довольно успешно использовала приезды на Кавказ В.Ф. Комиссаржевской, дававшей часть сборов на нужды партии. <…>Деньги нам нужны были главным образом для поддержания типографской техники и транспорта*» (Из сборника воспоминаний “Леонид Борисович Красин («Никитич»). Годы подполья”, 1928.).

 


Леонид Борисович Красин — инженер и подпольщик одновременно

Ближе к 1903 году в Баку возникло стачечное движение. Запись в Бакинском дневнике от 22 апреля 1902-го: «Вчера в воскресенье в Баку были рабочие беспорядки, чего я никак не ожидал от Баку. Теперь у нас не хватает только наводнения для полноты впечатления, остальное все было». В «Воспоминаниях о В.В. Старкове» наш герой так описывал развитие местного «революционного движения»: “В 1904 году впервые начались забастовки на промыслах. Остановились все промысла, но забастовка совершенно не коснулась обеих наших электрических станций. На станциях продолжалась работа полным ходом, несмотря на то, что промысла стояли и [электрической] нагрузки не было. Объяснялось это тем, что в 1904 году общие условия работы на промыслах были очень тяжелыми. Рабочие требовали 8-часового рабочего дня, вежливого обращения со стороны администрации, сносных жилищных условий и проч. Все это на «Электросиле» <…> было давно осуществлено, и потому не было соответственных требований со стороны рабочих. Мы очень гордились этим обстоятельством <…>, указывая нередко на это банкам, финансировавшим в то время предприятие, и говорили, что затраты, которые произведены нами на жилища (нас всегда упрекали в постройке «дворцов»), окупились, так как репутация «Электросилы» очень повысилась благодаря тому, что она осталась совершенно вне забастовочного движения.

В это время уже начинались разговоры с рабочими, преимущественно на общие темы, но самое движение в 1904 году носило еще не вполне оформленный и массовый характер. Забастовки носили идеалистический характер. К ним не примешивалось почти никаких чисто личных, отдельных требований, и шла главным образом речь об общем поднятии положения рабочего класса.

В 1905 году положение изменилось: забастовки внезапно произошли только на станциях «Электросилы». Естественно, что остановились и промысла, но там рабочие продолжали получать жалованье, так как они заявляли, что готовы работать, но не могут, так как нет тока. Я помню, мы с В.В. Старковым вызвали представителей рабочих и спросили, какие у них требования. Требований не оказалось никаких. Они заявили, что требований у них нет, но что они бастуют в интересах промысловых рабочих, так как если бы промысловые рабочие сами бастовали, то они не получали бы жалованья. А раз бастуют станции, то хозяева обязаны платить рабочим жалованье. Постановка вопроса была очень оригинальна, но крайне неприятна для нас<…>.

Начались бесконечные переговоры между нами и рабочими<…>. Разговоры осложнялись тем, что среди рабочих не было приверженцев определенной, господствующей партии. Напротив, приверженцы социалистов-революционеров и приверженцы социал-демократов между собой враждовали и притом в очень резких формах, доходивших даже до того, что когда одна из партий на станции Биби-Эйбат объявила забастовку, то другая партия не соглашалась и с револьверами в руках стояла у машин, не допуская их остановки”.

В этот период диаграмма работы станции Биби-Эйбат имела множество провалов нагрузки с соответствующими примечаниями: «общая забастовка» (декабрь 1904 г.), «армяно-тюркские беспорядки» (август 1905 г.), «забастовка» (октябрь и декабрь 1905 г.), «конституция (погромы)» — декабрь 1905 г., «забастовка на промыслах» (август 1906 г.).

Л.Д. Бронштейн-Троцкий в разгар событий 1905 г. давал такие рецепты «революционным массам»: “Оторвать рабочих от машин и станков, вывести за фабричные ворота на улицу, направить на соседний завод, провозгласить там прекращение работ, увлечь новые массы на улицу, и, таким образом, от завода к заводу, от фабрики к фабрике, нарастая и снося полицейские препятствия, увлекая прохожих речами и призывами, поглощая встречные группы, заполняя улицы, завладевая пригодными помещениями для народных собраний, укрепляясь в этих помещениях, пользуясь ими для беспрерывных революционных митингов с постоянно обновляющейся аудиторией, внося порядок в передвижения масс, подымая их настроение, разъясняя им цель и смысл происходящего, — в конце концов превратить таким образом город в революционный лагерь, — вот в общем и целом план действий”.

На деле же теория реализовывалась несколько иначе, так как не было какого-либо единодушия между русскими и рабочими других национальностей, не было такового и между эсерами и социал-демократами.

Из донесения Начальника Бакинского губернского жандармского управления в Департамент полиции от 16 декабря: “14 Декабря близ Балаханов на горе «Стеньки Разина» была сходка рабочих Балаханского и Биби-Эйбатского промысловых районов свыше 1000 человек. Пропагандист говорил о необходимости продолжить забастовку и применять силу на тех промыслах и заводах, где с утра начали работать. По окончании сходки рабочие отправились на работавшие промыслы, повыгоняли рабочих, а там, где им было оказано сопротивление, разбивали кочегарки и портили машины” (здесь и ниже — ф. 102 ГАРФ).

Из донесения Вице-губернатора Бакинской губернии Министру внутренних дел от 20 декабря: “15 сего декабря значительная толпа рабочих собралась в разрушенном амбаре около извозчичьей слободки. В толпе этой было несколько интеллигентных, подстрекавших рабочих к упорной стачке и уличным беспорядкам. Для рассеяния этой толпы был послан взвод конных казаков, которые, прибыв на место, окружили толпу и предложили разойтись. Но рабочие заволновались и стали кричать: «Товарищи, постоим грудью свою свободу! Долой самодержавие! Долой царское правительство!» После этого небольшими группами толпа направилась, как казалось, по домам, но дойдя до Каспийского машиностроительного завода, рабочие ворвались во двор его и контору и стали бить стекла и затем убегать в степь<…>.

Во время настоящей забастовки среди участников таковой наблюдаются два течения, а именно забастовщики делятся на принадлежащих к партии социал-демократической и социал-революционной. Первые преследуют цели исключительно экономические, как то — увеличение заработной платы, сокращение рабочего дня и т.п., а вторые — изменение существующего государственного строя, свержение самодержавия и созыв учредительного собрания. <…>По имеющимся у жандармского надзора сведениям недавно было прислано из Петербурга лицо со специальной миссией объединить указанные две партии и согласовать их действия”.

23 декабря «мирные забастовки и демонстрации» достигли своего апогея. Из донесения Вице-губернатора Бакинской губернии Министру внутренних дел от 26 декабря: “Биби-Эйбатскому приставу дали знать, что на промысле «Олеум» рабочие бьют окна и промысловых рабочих, желающих работать. <…>Здесь пристав выяснил, что еще на промысле «Олеум» разбушевавшиеся рабочие напали на двух стоявших у ворот стражников полицейской стражи и, свалив их неожиданными ударами, отняла у них ружья. <…> другая толпа числом до 300 человек громит промысел «Шихово». <…>Прибыв к промыслу «Борн», Уездный начальник застал здесь прибывшую с промысла «Шихово» толпу, которая, имея в руках большие шесты и железные прутья, разбивала стеклянную галерею одного из жилых помещений<…>. При дальнейшем объезде промыслов Уездным начальником выяснено, что буйствовавшая толпа во многих местах повыбивала стекла в окнах. На промысле же Мухтарова, встретив отпор со стороны рабочих этого промысла, вступила с ними в драку, во время которой произведенными выстрелами из револьверов, кинжалами и палками нанесены многим [нападавшим] поранения и даже один неизвестный армянин убит. <…>Нападавшая толпа состояла почти исключительно из армян, лезгин и персидских чернорабочих. В тот же день, то есть 23 сего Декабря, в районе Балахано-Сабунчинских нефтяных промыслов толпа рабочих пыталась произвести буйство на промыслах Нобеля и разбить окна в жилых помещениях, но попытка эта благодаря принятым полициею мерам не удалась. Затем до 2½ часов дня порядок ничем не нарушался, но затем внезапно большая толпа рабочих напала на промысловую контору Нобеля, побила окна, переломала некоторые машины и произвела несколько выстрелов, после чего направилась на промысел Балаханского Товарищества, где также побила все стекла в окнах. Здесь к этой толпе присоединилось еще две толпы, образовав массу около тысячи человек, преимущественно армян.

<…>Вечером же 23 декабря на промысле Мотовилиха была обнаружена попытка поджечь буровую вышку, вовремя предотвращенная”.

Из фундаментального донесения Главноначальствующего Гражданской частью на Кавказе генерал-лейтенанта Маламы Министру внутренних дел князю Святополк-Мирскому от 18 января 1905 г.: “Обращаясь к существу тех причин, какими вызвана настоящая забастовка рабочих Бакинского промыслового района и без устранения коих необходимо ожидать повторения стачки через известные промежутки времени и — быть может — в более острой форме и с более серьезными последствиями, я должен сказать, что корень этого зла таится в неустройстве экономического быта рабочих <…>: 1) отсутствие, за малым исключением, здоровых и удобных помещений для рабочих; 2) недостаток, а иногда и совершенное отсутствие на промыслах питьевой воды, вынуждающие рабочих пить негодную воду из колодцев; 3) непринятие мер к облегчению приобретения на месте продуктов первой необходимости по нормальным ценам; <…> 5) недостаток в банях, особенно тягостный при тех условиях, при которых приходится и во время господствующих в Баку несколько месяцев почти тропических жаров, и 6) недостаток просветительных учреждений (школ, вечерних курсов, народных домов и прочего), а также дешевых чайных. Наконец, рабочими высказано о необходимости введения здесь, по примеру фабричного района Царства Польского, больничных и сберегательных касс, с участием в них как рабочих, так и нефтепромышленников”.

В 1905-м забастовки в Баку продолжились. И теперь они переплелись с «армяно-тюркскими беспорядками». Резня закончилась только после мирной акции духовенства. В одном из своих докладов правлению «Электрической силы» наш герой описал исключительно красочное зрелище, которое представляла собою процессия православного, армяно-григорианского и мусульманского духовенства, прошедшего по улицам Баку в праздничном облачении с хоругвями и другими предметами культа с призывами к умиротворению.

Из донесения начальника Бакинского Губернского жандармского управления в Департамент полиции от 3 сентября 1905 г.: «Враждебное отношение армян к мусульманам особенно обострилось с того момента, когда мусульмане категорически отказались принимать какое-либо участие в политических вопросах. <…>редкая ночь проходила без кровопролития — то армянин убивал мусульманина, то мусульманин армянина. Большинство пострадавших [все же] мусульмане. Мусульмане действуют открыто, а армяне — из-за угла. <…>Отношения между армянами и мусульманами настолько были враждебны, что достаточно было ничтожного повода, чтоб вспыхнула открытая вражда. Умиротворительному комитету постоянно приходилось тратить массу времени, чтоб уговорить то одну, то другую сторону. Враждующих удерживало также присутствие большого количества войск, которые немедленно являлись на место происшествия и восстанавливали порядок».

5 сентября 1905 г. Исполняющий дела Бакинского губернатора в своем донесении в Департамент полиции попытался обобщить корни погромов: «Неприязнь эта, существовавшая издавна [между армянами и мусульманами], стала развиваться прогрессивно в последние годы, с возникновением и проявлением в Баку деятельности армянского революционного комитета и проникновением в армянскую среду социал-революционных идей. <…>Закончились эти дни, как известно, состоявшимися между враждовавшими национальностями 9 Февраля торжественным примирением. Но было ли оно искренним с обеих сторон? Несомненно — нет. <…>Вслед за примирением началось массовое переселение армян, живших прежде по всему городу и во многих мусульманских домах, из этих домов в прилегающую к вокзалу часть города с армянскими домами, так что в настоящее время город представляет собой резко разделенные по национальностям части <…>. Все это ясно указывало на то, что армяне, примирившись лишь для вида, наружно, к чему то готовятся<…>. Насколько все это оказалось верным, лучшим доказательством может служить день 20 Августа, когда армяне, с крыш и из окон домов, открыли стрельбу по всякому проходящему мусульманину, имевшему несчастье попасть в тот день в часть города, населенную армянами».

Однако, по-видимому, наиболее глубокий доклад отправил 13 сентября Заведующий полицией на Кавказе Заведующему политической частью Департамента полиции: “При изучении этнографической карты Закавказкого края становится наглядным, что, за исключением собственно Грузии, все остальное пространство Закавказья почти сплошь заселено мусульманами шиитского и суннтиского толков, среди которых армянское население вкраплено как бы отдельными, более или менее крупными площадями. <…>Такое неудачное расселение исторически враждующих между собой народностей и географическая близость Эрзрумского, Битлисского и Ванского вилайетов Турецкой империи, где избиение армян мусульманами стало хроническим явлением, всегда должно будет служить предостережением, что струя религиозного фанатизма и племенной ненависти в удобный для сего момент может быть переброшена чрез нашу границу и в таком случае вызовет и в нашем отечестве аналогичные явления<…>.

Если к этому прибавить бóльшую культурность этой национальности сравнительно с прочими, ее торгово-промышленную инициативу, ее способности в деле накопления капиталов и ее расовую устойчивость<…>, то налицо будут почти все данные, которые делают эту национальность несимпатичной прочим народностям Кавказа.<…>.

При изучении карты Апшеронского полуострова, сплошь заселенной мусульманами, сразу бросается в глаза, что как в самой площади Бакинских нефтяных промыслов, так и вокруг этой площади расположено значительное число татарских селений<…>. Равным образом также известно, <…>что руководящий делами нефтепромышленников Совет Съезда нефтепромышленников состоит почти исключительно из армян. Такое положение дел представляло все данные к тому, чтобы Шушинские беспорядки неминуемо должны были отразиться в Баку<…>”.

Из-за стачечного движения затормозилась было реализация масштабного проекта увеличения мощности Бакинских электростанций и повышения напряжения передачи энергии от станции «Белый город» с 6 000 вольт до 20 000 вольт. Все же в 1904-м два турбогенератора по 4 мегаватта были установлены на этой станции, а линия переведена на более высокое напряжение.

Р.Э. Классон не боялся говорить с рабочими о марксизме и отношениях между «трудом и капиталом». Весьма примечательны воспоминания по этому поводу рабочего, а затем мастера И.И. Зайковского, который в 1903-м примкнул к одному из политических кружков в Баку. А в 1905-м получил ценное указание от Р.Э. Классона: «Вы работаете в партии, но вы настолько еще незрелы, что вас учить надо, чтобы вы действительно были марксистом, а не кем-нибудь другим. Поэтому я предоставляю вам право найти себе человека или двух в известной профессии, пусть это будет конторщик или рабочий, но только настоящий марксист, а не таким марксистом, которые наклеивают себе ярлык на лоб» (Памяти Р.Э. Классона. МОГЭС, 1926).

В конце 1905 — начале 1906 годов отношения между наемными менеджерами и «иностранным капиталом» достигли, из-за стачечного движения, наибольшей остроты. Р.Э. Классон так вспоминал об этом: «К нам со стороны Правления было предъявлено требование обратиться к помощи военных властей, указав им зачинщиков. Это было несовместимо с нашими взглядами. Мы отказались, и дело кончилось тем, что меня, В.В. Старкова, А.Б. Красина, А.В. Винтера и целый ряд других служащих уволили и поставили на наши места иностранных инженеров. Положение еще более осложнилось тем, что иностранцы совершенно не могли ориентироваться в атмосфере всеобщего брожения (это было уже начало 1906 г.). У них произошли острые конфликты с рабочими, в результате которых они уехали, и станция осталась совершенно без всякой администрации. Рабочие и монтеры разбрелись по городу, никто не заботился о том, куда идет ток, и получился хаос. Тогда Правление вновь призвало нас и просило продолжать дело хотя бы еще несколько месяцев, пока оно не придет в порядок. Мы с В.В. Старковым составили воззвание ко всему персоналу о том, что мы возвращаемся и просим их всех вернуться вновь к работе. Персонал немедленно водворился на места, и работа потекла нормальным ходом. Но все-таки отношения с Правлением были испорчены, и надо было думать о том, чтобы, так или иначе, ликвидировать [свое] пребывание в Баку. Прошло еще несколько месяцев, и мы постепенно передавали административные функции вновь назначенным лицам, а затем мы все уехали из Баку и устроились в Москве» (из «Воспоминаний о В.В. Старкове»).

В Баку у Р.Э. Классона произошел «временный разрыв отношений» с Софьей Ивановной из-за его измен «с чужими женщинами». Но, как это ни кощунственно звучит, не исключено, что измены нашего героя и поспешный отъезд Софьи Ивановны с детьми из Баку в 1903-м спасли им здоровье и даже жизнь. Как известно, при коренной ломке социальных отношений на улицы выходят не только противоборствующие политические силы, но и разнообразный сброд: воры, хулиганы, грабители, душегубы. И Баку здесь не стал исключением: обывателей грабили и убивали повсеместно. И грабители-душегубы могли забраться и в зажиточный «дом высшего технического персонала» в Белом городе…





* По- нынешнему — транспортировки (нелегальной литературы, матриц для печатания газет и т.п.).