Роберт Классон и Мотовиловы

 Роберт Классон и Мотовиловы

Биографические очерки

Публикуется впервые

Продолжение, начало в №№ 4–6, 8–19, 21–22 газеты «За наш Электрогорск! Город» и в №№ 1–3 газеты «Город Электрогорск. Факты и Мнения»

Глава 12. Торфяные страдания

Здесь стоит перейти к весьма важной теме механизации добычи торфа, которая захватит Р.Э. Классона и его коллег не на один год.

Добыча торфа велась так называемым «машинно-формовочным способом», который всецело основывался на тяжелом физическом труде специалистов-торфяников, вырабатывающих в себе нужную для этого выносливость в течение долгих лет, а иногда и поколений.

Рабочие-ямщики (ударение на первом слоге), стоя на ступенях откоса торфяного карьера, вырезали лопатами куски торфа и бросали их в желоб скребкового элеватора. Так как в российских торфяных залежах обычно находится много пней, то загрузка элеватора периодически сменялась их корчеванием. Рабочие топорами обрубали корни и вытаскивали пни на край карьера. Иногда всей артели приходилось тащить обтянутый веревкой большой пень.

Торф, подхватываемый скребками элеватора, поднимался наверх и сбрасывался в воронку разрезающего волокна и перемешивающего его массу «пресса», из мундштука которого он выходил в виде непрерывного бруса на подкладываемые под него на роликах доски. На этих досках торф рассекали вручную ножами на отдельные кирпичи. Доски с торфом, весом по 32 килограмма, опять же вручную брали с роликов и клали на вагонетки в виде этажерок. Их рабочие-вагонщики отвозили по переносным узкоколейным путям на примыкающие к карьеру поля для сушки торфа. Здесь кирпичи расстилали, а опустевшие доски складывали на вагонетки.

Сушку расстеленных кирпичей ускоряли рядом операций торфушки. Подсохшие с одной стороны кирпичи они переворачивали цапками, а затем, когда они становились более прочными, из них (для улучшения обдувания воздухом) складывали «пятки», «клетки» и штабели. Торфушки имели свои, отличные от торфяников, традиции и психологию. Они работали «на урок» и на хозяйских харчах, так как иначе они экономили на еде и ослабевали.

Поля сушки на нетронутом болоте готовили другие рабочие — «канавщики»: они вырубали лес и кустарник, срывали кочки, отдирали и переворачивали мох, рыли картовые и валовые канавы.

Сначала Р.Э. Классон испробовал на русских болотах датскую технику. Однако вопроса она не разрешила. Заимствовать опыт было больше не у кого, надо было искать новые, оригинальные пути. И Классон предложил вести размыв залежи торфа водяной струей. Так появился гидроторф.

В.Д. Кирпичников: «Четыре основных затруднения нужно было решить для того, чтобы создать из гидравлического способа добычи торфа промышленный гидроторф. Прежде всего, необходимо было сконструировать такую машину, которая непрерывно, с хорошей производительностью, засасывала бы размытую гидромассу из карьера, причем сама не портилась бы от попадания в нее древесных остатков — пней, которых так много в наших торфяных болотах». Это затруднение было решено изобретением системы «торфосос — растиратель».

«Вторым коренным вопросом <…> стоял транспорт торфа для заполнения громадных <…> площадей полей осушки. <…> Вопрос этот был радикально решен <…> транспортом гидромассы по трубам.

<…> Третьим вопросом <…> была борьба с пнями. <…> Эту последнюю работу, по пояс в торфяной массе, производимую так называемыми «русалками», Р.Э. особенно не любил и вопросом своей чести поставил во что бы то ни стало освободить Гидроторф от такой неэстетичной и негигиеничной работы, и эту задачу блестяще разрешил.

Четвертой задачей, которая придала Гидроторфу современную форму, было перемещение торфососа <…>. Торфосос очень скоро вырабатывал вокруг себя всю торфяную залежь, и большая часть торфяного сезона тратилась не на работу, а на перестановку треноги и торфососа». В августе 1918-го было решено применить для подвески торфососа кран.

«<…> Первое воплощение идеи Гидроторфа в машины совпало со временем хозяйственной разрухи, когда машиностроительные заводы почти бездействовали, а после громадных растрат металла, во время империалистической войны, железа нельзя было достать. Здесь с особенной рельефностью развернулась энергия Р.Э. <…> Он не останавливался перед отсутствием железа, настаивал хотя бы на постройке деревянных кранов, лишь бы не останавливалась творческая работа. И эти деревянные конструкции, в конце концов, создали тот Гидроторф, который позднее одним из бывших его противников, М.В. Морозовым, назван был «стальной симфонией».

После Октябрьской революции гидроторф переживал непростые времена. Главторф — вязкая бюрократическая надстройка над изобретателями — весьма скептически оценивала эту технологию и перманентно разворачивала дискуссию с изобретателями: больше или нет производительность труда на гидроторфе, лучше или нет его качество. Средства выделялись с весьма большими опозданиями, что провоцировало рабочих на забастовки на продовольственной почве.

Торфяники жили и работали в крайне тяжелых условиях, даже при «родной советской власти». Рабочие ямщики стояли по 8 часов в водяной торфяной массе без специальной одежды, в одних лаптях. Жили рабочие (а их насчитывалось 6–7 тысяч, из которых 2000 женщин и 300 подростков от 14 лет) в бараках, спали на голых нарах. Пить приходилось грязную сырую воду, не хватало мыла, редко мылись, так как баня не была рассчитана на такое количество людей. Болели поносом, малярией, цингой и чесоткой.

В январе 1920-го Р.Э. Клас­сон и В.Д. Кирпичников отправили очередное письмо в «родной» Главторф: «<…> масса драгоценного времени потеряна вследствие того, что слесаря всецело поглощены вопросами о невыдаче им премии и о невыдаче им обмундирования. На «Электропередаче» все рабочие получают премию, и заработок их поэтому вдвое и даже более превышает заработок слесарей и рабочих, работающих у нас.

Кроме того, весь персонал «Электропередачи» получил очень полное обмундирование (теплые костюмы, валенки, тулупы и прочее) <…>. Главный же торфяной комитет выдал обмундирование лишь на ничтожную часть наших рабочих, благодаря чему создались такие условия работы, при которых совершенно ничего сделать нельзя — слесаря не работают, а только разговаривают о валенках и о премии. Требовать от людей, чтобы они работали на морозе по ремонту кранов, не имея валенок, мы не можем. Рабочий, получающий 2–3 тысячи рублей жалованья, не может покупать за 6 тысяч рублей себе валенки» (здесь и ниже цитаты — из документов ф. 758 РГАЭ).

От власти требовалось принятие кардинальных решений по организации добычи торфа гидравлическим способом. Изобретатели предлагали «основать институт «Гидроторф», чтобы было центральное учреждение, которое сосредоточивает в себе задачу как об изготовлении машин, каковое сопряжено теперь с чрезвычайными трудностями и хлопотами, так и об организации производства на отдельных существующих торфодобывающих предприятиях».

В конце 1920-го произошел коренной поворот. Еще до окончательного разрешения вопроса Главторфом, «чья оценка правильнее и чьи данные ближе к действительности», почти «индивидуальные торфяные страдания» Совнарком и В.И. Ульянов-Ленин преобразовали в «дело государственной важности» — Гидроторф.

Продолжение следует

Полный текст Главы 12. Торфяные страдания можно прочесть на нашем сайте http://gzt-gorod.ru