«Счастливое» детство

 Разруха не в клозетах, а в головах.

М.А. Булгаков, «Собачье сердце»

В прошлом номере нашей газеты был опубликован материал «Вопрос без ответа», в котором мы воспроизвели письмо из электронной приемной главы города об отношении к детям и их родителям в детском саду № 41.

Материал вызвал много откликов. Одни родители ­информацию подтверждали, другие опровергали. Ни в коей мере не утверждая, что в детском саду № 41 плохо всё, тем не менее считаем, что, если появляются тревожные сигналы, то на них надо соответствующим образом реагировать.

Между тем, официального ответа от властей все не было… Зато появился ответ от якобы родителей под названием «Бред сивой кобылы». Суть этого текста в следующем: «Мы, адекватные родители, помогали, помогаем и будем помогать детскому саду и группам, в которые ходят наши дети. Мы не позволим мамашам-борзописцам быть камнем преткновения в наших начинаниях, и просим их сделать одно единственное доброе дело: НЕ МЕШАТЬ!»

Почему «якобы»? Потому что очень не похоже, что писали письмо действительно родители. Речь в первом обращении к главе города шла прежде всего об отношении к детям, об этике воспитателей. Почему-то на эту составляющую «адекватные родители» внимания не обратили.

Об этом — другое письмо из электронной приемной главы города, которое мы считаем нужным привести здесь. Озаглавлено оно: «Комментарий к обращению “Бред сивой кобылы”».




Уважаемый Николай Алексеевич! Пишет вам отец детей, которые в своё время ходили в МДОУ «Гнёздышко» — сад №41. Мои дети ходили в данный сад 2 года (ясли, младшая группа), после чего мы приняли решение, что для здоровья и развития наших детей необходимо отказаться от услуг данного МДОУ. Данное решение принято не из-за постоянных требований что-то купить для сада и т.п. Главными критериями были:

– мед. персонал данного сада допускал к занятиям больных детей, вследствие чего некоторые дети в группе болели по дням в месяце примерно столько же, сколько и ходили в сад на занятия;

– воспитатели младшей группы занимались только с теми детьми, которые быстрее «схватывали», тем же детям, с кем чуть посложнее, они не давали задания и в основном только жаловались, что они не хотят заниматься (удивительно, но ни в «Истоках», ни в ДЦ ЭНИЦ на это не жаловались, и стихи дети учить стали легко и стал заметен явный прогресс в развитии);

– ну и последней каплей был факт того, что когда однажды я забирал своего ребёнка — застал картину, что воспитатель со своей подружкой качаются на детских качелях, что-то обсуждают, а группа играет у них за спиной, в том числе мой ребёнок играет с электрическими проводами в открытом ревизионном лючке фонар­ного столба.

Благодарю за внимание!

 

К сожалению, ответа самого Николая Алексеевича мы так и не увидели, зато, наконец-то, спустя более месяца с момента первого обращения появился ответ на него руководителя Комитета по образованию Летушовой Елены Александровны. Ответ, на наш взгляд, больше похож на отписку, нежелание вникать в сложную ситуацию, или же недальновидность и близорукость руководителя.

Говоря о том, что ни одно официальное обращение не остается без внимания, руководитель Комитета по образованию лукавит. У нас есть информация и о том, что она игнорирует обращения к ней родителей по телефону, и что письма родителей остаются без ответа. От официального предложения главного редактора нашей газеты побе­­се­довать с нашим корреспондентом и ответить на наболевшие вопросы Летушова Е.А. также отказалась. Равнодушие руководства Комитета по образованию и приводит к тому, что события, описываемые в обращении, становятся возможными.

Тема детских учреждений и того, что в них происходит, у нас практически под запретом. Родителей сдерживает страх: а вдруг то, что я скажу, как-то отразится на ребенке. А разве недостойное поведение воспитателя в группе или учителя в школе уже не отражается на ребенке?

С просьбами осветить ту или иную проблему детского сада или школы к нам обращаются разные люди, но… отказываются сообщать свое имя. Даже один из депутатов местного Совета депутатов, призывая нас обратить внимание на проблемы школ, отказался предоставить нам информацию под своим именем. Испугался.

Родительские «страхи» приводят к тому, что ситуация только усугубляется. Ребенка обижают — родители молчат, и с молчаливого согласия родителей ребенка начинают обижать еще больше. Получается порочный круг из родительской трусости и административной безнаказанности.

Виктория Алексеева

�исьV~��0��h9�баня не была рассчитана на такое количество людей. Болели поносом, малярией, цингой и чесоткой.

 

В январе 1920-го Р.Э. Клас­сон и В.Д. Кирпичников отправили очередное письмо в «родной» Главторф: «<…> масса драгоценного времени потеряна вследствие того, что слесаря всецело поглощены вопросами о невыдаче им премии и о невыдаче им обмундирования. На «Электропередаче» все рабочие получают премию, и заработок их поэтому вдвое и даже более превышает заработок слесарей и рабочих, работающих у нас.

Кроме того, весь персонал «Электропередачи» получил очень полное обмундирование (теплые костюмы, валенки, тулупы и прочее) <…>. Главный же торфяной комитет выдал обмундирование лишь на ничтожную часть наших рабочих, благодаря чему создались такие условия работы, при которых совершенно ничего сделать нельзя — слесаря не работают, а только разговаривают о валенках и о премии. Требовать от людей, чтобы они работали на морозе по ремонту кранов, не имея валенок, мы не можем. Рабочий, получающий 2–3 тысячи рублей жалованья, не может покупать за 6 тысяч рублей себе валенки» (здесь и ниже цитаты — из документов ф. 758 РГАЭ).

От власти требовалось принятие кардинальных решений по организации добычи торфа гидравлическим способом. Изобретатели предлагали «основать институт «Гидроторф», чтобы было центральное учреждение, которое сосредоточивает в себе задачу как об изготовлении машин, каковое сопряжено теперь с чрезвычайными трудностями и хлопотами, так и об организации производства на отдельных существующих торфодобывающих предприятиях».

В конце 1920-го произошел коренной поворот. Еще до окончательного разрешения вопроса Главторфом, «чья оценка правильнее и чьи данные ближе к действительности», почти «индивидуальные торфяные страдания» Совнарком и В.И. Ульянов-Ленин преобразовали в «дело государственной важности» — Гидроторф.

Продолжение следует

Полный текст Главы 12. Торфяные страдания можно прочесть на нашем сайте http://gzt-gorod.ru