Роберт Классон и Мотовиловы Биографические очерки

 Роберт Классон и Мотовиловы
Биографические очерки

 
Публикуется впервые
Продолжение, начало в №№ 4–6, 8–19, 21–22 газеты «За наш Электрогорск! Город» и в №№ 1–6 газеты «Город Электрогорск. Факты и Мнения»
 
Глава 15. О Классоне как инженере и человеке
На вечере памяти Р.Э. Классона много говорили о нем как «инженере и человеке».
В.Д. Кирпичников: «Характерным было отношение Р.Э. к опасности, которую он встречал всегда лицом к лицу, беря на себя самую ответственную и в то же время самую опасную работу. Мне пришлось совместно с ним участвовать в целом ряде аварий, и я всегда поражался той смелостью, распорядительностью и присутствием духа, с которыми он их ликвидировал.
 
<…> Будучи человеком дела в лучшем смысле этого слова, Р.Э. совершенно не выносил канцелярщины, бумажной волокиты, потока анкет, безответственного контроля и многочисленных комиссий <…>.
Что еще поражало в его отношении к работе на станциях — это безграничная любовь к предприятию, которым он управлял. <…> Р.Э. умел обслуживающий персонал спаять в коллектив, дисциплинированный и преданный своему делу. Он умел подбирать людей и заражать их своей любовью к предприятию.
 
<…> к рабочим он был чрезвычайно снисходительным и никогда ни одного из них не уволил за ошибку. <…> Р.Э. неоднократно говорил, что тот инженер или рабочий, который ошибся и видел результаты своей ошибки, в будущем никогда этой ошибки не повторит, и потому он гораздо более ценен для предприятия, чем работник, никогда не ошибавшийся. Р.Э. совершенно органически ненавидел только сознательное нежелание добросовестно работать и ложь и боролся с этими недостатками беспощадно».
 
А.Н. Ефремов: «В обществе Р.Э. был всегда центральной фигурой, всегда любезен, со всеми одинаков, всем находил что сказать и отличался особенным, своеобразным, чисто «классоновским» остроумием. Его милые шутки, острые словечки и живая беседа всегда восхищали всех. В особенности нужно отметить его глубокое уважение к женщинам, к которым он относился всегда с особой предупредительностью, не взирая ни на какой ранг.
 
Р.Э. в личной жизни был очень прост. Вставал всегда рано: зимой в 7 часов утра, а летом, на своей любимой «Электропередаче», зачастую уже в 5 часов утра его можно было видеть шагающим от торфососа к торфососу, за работой которых он наблюдал и давал личные указания и разъяснения мотористам, крановщикам и десятникам. Характерно отметить, что Р.Э. не терпел совершенно никаких услуг для себя и обслуживал себя всегда сам.
 
<…> Любил Р.Э. природу, понимал ее, очень интересовался жизнью диких животных и птиц. Он был неутомим в ходьбе. Совершая прогулки или осмотры полей гидроторфа, он до последних дней бодрым шагом мог ходить по несколько часов подряд».
 
Сын Иван: «Отец был сангвиником. Людей впервые его встретивших, он поражал своей активностью, жизнерадостностью, общительностью, при полном отсутствии рисовки, и ровным отношением к людям. Он отличался быстротой соображения, хорошей памятью, любовью к делу — в сочетании с огромной выдержкой, последовательностью в работе и пунктуальностью: сам не опаздывал и ненавидел опоздания. По мнению многих людей, знавших его, Классон был интересным и остроумным собеседником и обаятельным человеком.
<…> Он говорил, что выше всего ценит гражданское мужество и больше всего ненавидит хулиганство и хамство и с сожалением замечал, что оба эти явления наиболее распространены, а гражданское мужество особенно редко — в России, пережившей три столетия крепостного права. Он не любил толпы — неорганизованного скопления людей.
 
Недостатками Классона были повышенная нервозность, раздражительность, нетерпеливость. Он чересчур доверчиво и недостаточно критично относился к людям и лишь в последние годы жизни пришел к убеждению, что «люди не выносят хорошего обращения» или «портятся от хорошего обращения».
 
<…> Он был доступен. Вход в его служебный кабинет в Москве был из коридора, а не через комнату секретаря, как это обычно [принято] в наше время. Если он был занят, например, совещанием или диктовал стенографистке, то зажигал красную лампу при входе.
 
Классон был любящим отцом, очень заботился о здоровье, физическом воспитании, духовном развитии детей <…>. Взрослым детям он был близким другом.
 
<…> Кроме его творческой натуры у Классона были еще две страсти: охота и путешествия. В Баку он охотился на кабанов, на гусей и уток на оз. Лиман. <…> В 1908–11 гг. он был членом Московского охотничьего общества, ездил главным образом на зимнюю охоту на зайцев, лис и волков. <…> С ухудшением здоровья охота оставалась единственным видом спорта, которому Классон остался верен.
 
<…> Отец был немного выше среднего роста, имел хорошую осанку, был подвижен. <…> в городе и до и после революции носил пиджачный костюм и шляпу, в холодное время года — пальто. В городе ходил с тростью».
Хотя Р.Э. Классон скончался в самом расцвете своего творческого потенциала, но произошло это печальное событие весьма своевременно, как это ни цинично звучит. Тем самым он избежал трагической участи многих сотен «буржуазных спецов», обвиненных во вредительстве и шпионаже в пользу иностранных разведок, сосланных в лагеря или сразу же расстрелянных.
 
В конце 1930 года чекисты начали фабриковать дело о «вредительстве» в МОГЭСе. Один за другим был арестован ряд видных инженеров Мосэнерго, в том числе и В.Д. Кирпичников. Однако что-то у следователей не сложилось, дело МОГЭС было пересмотрено, приговор решили считать условным, инженеры были освобождены и смогли работать, правда, не в МОГЭСе.
 
В этом деле Р.Э. Классон, конечно же, был бы выигрышной фигурой для чекистов. И именно ему, как члену правления МОГЭС, могли бы быть предъявлены многие из обвинений, звучавших на процессе «московских энергетиков» 1930–31 годов.
 
Поскольку Р.Э. Классон не дожил до 1930-го и тем более до 1937-го, то его как крупного инженера с почестями похоронили на Новодевичьем кладбище. Как тогда было принято, похоронная процессия по пути останавливалась на Красной площади у мавзолея В.И. Ульянова–Ленина.
 
15 февраля состоялось заседание правления МОГЭС, которое решило: «В тяжелые годы, 1918–21, главная работа по электроснабжению Москвы пала на станцию «Электропередача», выстроенную по инициативе Р.Э. Классона и сыгравшую в годы революции такую крупную экономическую и политическую жизнь. Поэтому станция «Электропередача», являющаяся в полном смысле этого слова творением рук Р.Э. Классона, имеет все основания именоваться его именем».
 
В марте 1926-го правительство РСФСР переименовало «Электропередачу» в Государственную электрическую станцию имени инженера Р.Э. Классона. А в Тимирязевской академии президиум ВСНХ учредил на торфяном факультете две стипендии имени Р.Э. Классона для лиц, работающих над обезвоживанием торфа.
Продолжение следует
 
«Траурная процессия направилась на [Новодевичье] кладбище через Красную площадь, где около мавзолея В.И. Ленина была сделана краткая остановка. Перед мавзолеем были склонены знамена и стяги, оркестр исполнил Похоронный марш. Похоронная процессия растянулась более чем на версту.»
 
Полный текст Главы 15. О Классоне как инженере и человеке можно прочесть на нашем сайте http://gzt-gorod.ru