Роберт Классон и Мотовиловы

Роберт Классон и Мотовиловы

Биографические очерки
Публикуется впервые
Продолжение, начало в №№ 4–6, 8–19, 21–22 газеты «За наш Электрогорск! Город» и в №№ 1–7 газеты «Город Электрогорск. Факты и Мнения»
Глава 16. «Классонята»
 
Так родственники называли между собой детей Софьи Ивановны и Роберта Эдуардовича Классонов — Софью (родилась в 1892-м), Татьяну (1896), Ивана (1899), Екатерину (1901) и Павла (1904).
Судьба их в начале «линии жизни» была вполне благополучной. Детей обеспеченных родителей обихаживали и учили уму-разуму няня, бонны, гувернантки, домашние учителя.
После того как умерла Софья Ивановна, дети лето проводили на Электропередаче. В марте 1914 года Ивану Классону исполнилось 15 лет, и отец подарил ему дробовую двустволку 20-го калибра.
Эта двустволка находилась в музее ГРЭС. В настоящее время музей закрыт для посетителей и даже для потомков Роберта Эдуардовича. Зато власти Электрогорска решили организовать свой музей в бывшем доме Р.Э. Классона, и, по словам директора ГРЭС Е. А. Михеева, туда должны переехать не только двустволка, но и трость Р.Э. Классона, а также его огромный дубовый стол и два книжных шкафа, подаренные музею электростанции его потомками.
Перейдем теперь к описанию «линий жизни» каждого из «Классонят».
Павел. Согласно записям И.Р. Классона:
«Павел Робертович Классон родился в 1904 г. В 1925 г. он получил заграничный паспорт и уехал учиться в Германию. Год проходил обязательную для немецких техникумов практику на заводе Сименса в Берлине, затем учился в техникуме в Констанце <…>, получая стипендию от Правления МОГЭС. После окончания техникума по теплотехнике вернулся в 1932 г. в СССР, работал в Ленинграде на двух больших заводах. В марте 1938 г. он был арестован и приговорен к 10 годам по 58-й статье. Но затем, по его заявлению, дело было пересмотрено, и Павла приговорили к трем годам за «антисоветские высказывания». Он говорил мне в 1941 г. после освобождения, что одним из ставившихся ему в вину «высказываний» было: «мюнхенское пиво лучше ленинградского» и т.п.
Весной 1941 г. он был освобожден, работал в г. Луге, ­оттуда в начале войны эвакуировался — сначала пешком, потом поездами и пароходом на Волгу, а оттуда его выслали на Алтай. Затем в 1942 г. был в трудовом лагере на Урале. В конце 1942 г. почтовая связь с ним оборвалась, после его письма, что он вскоре будет призван в армию. Попытки навести справки о нем ничего не дали. Значительно позже жена Павла получила справку райвоенкомата (по ее новому месту жительства), что Павел пропал без вести в июле 1944 г.»
Из следственного дела П.Р. Классона:
«В 1930 году, весной я окончил Инженерную школу и получил звание инженера. Как я уже указывал ранее, в мои намерения, которые покойный мой отец одобрял, входило не только получение мною за границей инженерного образования, но и приобретение практического стажа на заграничных заводах».
Отец, а затем и его доброе имя обеспечили Павлу «зеленую улицу» в учебе и получении практического стажа. И, по-видимому, из него мог бы выйти классный турбинист-машиностроитель.
«Желая работать в области паротурбостроения, я поехал в Ленинград, <…> поступил инженером в паротурбинный сектор НИКТИ <…>. В феврале 1933 года произошло слияние НИКТИ с ленинградским областным теплотехническим институтом. <…> Были проведены большие сокращения технического персонала. В том числе и я был уволен по сокращению штатов 1 марта 1933 года. Это было для меня большим разочарованием, так как ровно через полгода после моего возвращения в СССР я оказался без работы».
Рискнем предположить, что основной причиной избавления от «лишнего специалиста» было его непролетарское происхождение, «неправильная национальность» — советский немец и беспартийность.
 «Не имея здесь знакомых, я поехал в Москву, где обратился к Иван Ивановичу Радченко, который работал вместе с моим покойным отцом и знал меня с 1912 года <…>.
После этого я <…> был направлен в турбинный цех завода Северная Верфь <…>. По указанию тогдашнего начальника бюро инж. Зельдича мне была поручена работа с иностранным специалистом Германом Кобелем, германским подданным, что объясняется плохим знанием им русского языка и тем, что я немецким владел в совершенстве.
<…> Поскольку я все время работы <…> проводил совместно с Г. Кобелем, у нас, естественно, установились дружеские отношения. <…> По моей просьбе он мне достал в «Инснабе» мыло, калоши и еще какие-то вещи».
Согласно семейной легенде П.Р. Классон был арестован как раз за попытку купить калоши у иностранного туриста.
«С 1 апреля 1934 г. я работал на заводе им. Сталина в лаборатории паровых турбин <…>. Примерно к этому же времени относится и моя изобретательская деятельность в области газовых турбин, проблеме, меня всегда очень интересовавшей».
Павел Классон, похоже, не был отчаянным бойцом. Как сын буржуазного спеца, беспартийный, семь лет «проболтавшийся за границей» и записавшийся немцем при получении советского паспорта, он заведомо не мог одержать победу над некоторыми сослуживцами из пролетариев, испытавшими к нему недоброжелательные чувства.
Поэтому и служебная, и научная карьера Павла на Ленинградском металлическом заводе, к сожалению, закончилась.
«31 декабря 1936 г. я ушел с завода им. Сталина, а 7 ян­варя 1937 г. приступил к работе в НИИ №4 <…>. В НИИ №4 я проработал вплоть до дня ареста».
Павлу Классону чекисты «пришили дело о шпионаже» и вполне могли его расстрелять. Но при смене главы МВД Ежова на Берию некоторые дела в 1939-м пересматривались, и Павлу Робертовичу шпионаж переквалифицировали на «антисоветскую агитацию». Поэтому и освобожден он был 4 марта 1941 г., ровно через три года после ареста.
Семейное предание гласит, что при получении внутреннего советского паспорта после учебы в Германии Павел (в отличие от своих сестер и брата) записался немцем, а не русским. В 1941-м Павел поселился с семьей в республике немцев Поволжья, однако в начале войны все немцы были высланы в восточные регионы. Поэтому Павел оказался сначала на Волге, потом на Алтае, а затем и в трудовом лагере на Урале.
Следом за переселением из немцев, годных к физическому труду, начали формировать «рабочие колонны», которые направлялись на лесозаготовки, строительство заводов и железных дорог. Прикрытием был «призыв в Красную Армию». Перед отправкой очередной «рабочей колонны» из трудового лагеря по очередному месту назначения Павел Классон успел чиркнуть записку жене (как потом выяснилось, последнюю). Это было в ноябре 1942 года.
В послевоенное время Любовь Петровна упорно добивалась реабилитации мужа и выяснения обстоятельств его гибели. В первом направлении власти пошли ей навстречу — Павел Классон считается реабилитированным. А дата и место гибели Павла Классона неизвестны до сих пор.
Семье удалось выбраться из Казахстана и приехать в Москву для хлопот в Министерстве электростанций (поскольку погибший Павел был сыном заслуженного энергетика) о более комфортном по климату месте проживания. Л.П. Классон затем работала архивариусом-библиотекарем на Симферопольской ГРЭС в пос. Инкерман, а при выходе на пенсию она с дочерью Маргаритой переехала в Севастополь.
Продолжение следует
Фото: 
«Классонята», слева направо: Татьяна, Павел, Софья, Екатерина и Иван (ок. 1908 г., Москва)
 
Полный текст Глава 16. «Классонята» можно прочесть на нашем сайте http://gzt-gorod.ru