Кто ответит?

  «Лес — наше богатство. Берегите лес от огня!» — такие плакаты намозолили глаза на обочинах шоссе в местах съезда с них на лесные проселки. Но как же претворяется в жизнь этот призыв применительно к окрестностям нашего города?

Все мы хорошо помним лесной массив, примыкающий к восточной окраине города и ограниченный с юга автострадой Москва–Горький, с востока бетонкой на Ярославское шоссе и с севера дорогой на Белый Мох.

С самого раннего детства, с 62-го года, исходили мы его с друзьями вдоль и поперек в походах по грибы и ягоды. Это был лес доклассоновских времен, лес наших прадедов, где никогда не было сплошных рубок — ну разве что в 20-х годах прошлого века севернее дороги на Ожерелки, где его свели на месте будущих торфяных картов, но за 80 лет там поднялся лес сродни первозданному.

Из массива болот около Чертова Городка зарождалась речушка Чернавка, приток Вырки, собирая там клюкву, мы всегда любовались россыпями ятрышника — лекарственного растения, занесенного в Красную Книгу. Да и сам холм Чертова Городка — историческая достопримечательность, ибо там в конце 19­-го века обосновал свою тайную базу разбойник Чуркин, эдакий наш местный Кудеяр.

А черничники вокруг леген­дарного Громового Колодца? А какая была рыбалка на Стулихе и еще трех безымянных лесных озерах — красные караси цеплялись до ки­лограмма (!). А сколько было всевозможного зверья — помню, как в 64-м я поймал  зайчонка голыми руками!

В грозно-памятном 72-м там не было ни одного серьезного возгорания, все очаги пожаров оперативно подавлялись еще в зародыше.

А что мы имеем сейчас? Выжженную пустошь с маленьким кусочком леса, уцелевшим лишь в районе Белого Моха, и узкой полоской вдоль бетонки на Ярославку.

И началось все в 2002-м году, хотя то лето и в подметки не годится пожарному лету 72-го. Торф начал дымить сразу в трех местах: около карьера «Земснаряд», что у Белого Моха, у Чертова Городка и вдоль автострады перед Ожерелками. Полтора месяца (!) никто палец о палец не ударил, хотя вода была рядом — у Чертова Городка верховые болота были еще живы, а около Ожерелок бывший песчаный карьер имел глубину не менее двух метров. Спохватились только в конце июля — около него поставили передвижную насосную установку, и солдаты тянули состыкованный из фланцевых труб водовод метров на 500 вдоль лесного проселка на Ожерелки и далее с поворотом на юг от гребенки уже гибкими шлангами.

У Белого Моха тушил пожарный вертолет, забирая воду из «Земснаряда», но все это было что мертвому припарки — лес тут полег на площади не менее 100 га от карьера до старинной дороги, идущей от кладбища на Ожерелки.

Вдоль автострады ситуация сложилась гораздо трагичнее — лес повалился от Ожерелок до Федоровской ЛЭП и глубиной на север не менее шестисот метров, у Чертова Городка вообще не тушили, и там пустошь к началу осенних дождей разрослась не менее чем до 150 га, а площадь обожженного, но устоявшего леса была в несколько раз больше. Полегший лес забрали только у автострады, а потом почему-то свели его весь впритык к лесной дороге на Ожерелки, хотя низовой огонь туда не дошел.

Да, сосновые саженцы на этом участке прижились хорошо, и к лету 2010-го поднялись до полутора метров, частично лес посадили и у Белого Моха, а до Чертова Городка, видимо, не дошли руки, и густая щетина березняка-самосейки успела вымахать аж до трех метров.

Но вот грянуло страшное лето 2010-го — и огонь едва не дополз до Белого Моха, а все сосновые посадки и самосеянное березово-осиновое мелколесье сгорели.

Погибший, но устоявший лес валили в течение всего 2011 года. Местами выгоревшую пустошь уже прорезали бороздами и даже засадили саженцами сосны, но будет ли засажена вся пустошь?

Да и разве может сравниться искусственно посаженный лес с природно-первозданной лесной чащобой? И что ожидает остатки этого лесного массива в очередное пожароопасное лето, которое должно случиться через 6–8 лет? «Земснаряд» обмелел настолько, что обнажилась целая россыпь островов, почти везде его можно перейти вброд, цепь карьеров от федоровской ЛЭП до самого Ферейна вообще без воды, несмотря на умопомрачительную глубину, все естественные лесные озера классоновских времен давно пересохли, валовая канава, тянущаяся от кладбища до Вырки, уже лет тридцать как потеряла сток, лишь каким-то чудом сохранилось еще маленькое верховое болотце в районе Чертова Городка и карьер около Ожерелок. И где гарантия, что скоро мы не лишимся и лесного массива между бетонкой на Сер­гиев Посад и Дубенкой?

Невольно шевельнулась крамольная мысль — а не случайно ли такое наплевательское отношение к судьбе строевого леса в наше рыночное время?

Или запредельный уровень безответственности становится для нас нормой…

А. Вятич