Хонда, Сандро и Комиссаржевская

  (рассказ)

Комиссаржевская Вера Федоровна (1864–1910) — выдающаяся русская актриса начала XX века, именно на ее преждевременную смерть был написан знаменитый вальс «Оборванные струны».

 

Единственно, за что я уважаю капитализм — так это за возможность стать владельцем такого чуда японской внедорожной мототехники, как эндуро Хонда XR-250. Конечно, для человека непосвященного эта аббревиатура воспринимается не иначе как абракадабра, но для мотоциклиста — фанатика внедорожных путешествий — это название буквально ласкает слух. ­Экстремальный внедорожный мототуризм получил в нашей стране зеленый свет с середины 90-х, когда на рынок стала поступать соответствующая японская мототехника, ибо наша промышленность таких мотоциклов не выпускала.

Прочитав в журнале «Мото» рассказ Н. Самарина, асса-внедорожника, я встретился с ним и попросил на следующее лето взять меня в его группу.

— Какой у тебя мотоцикл?

— Иж-Планета…

— ?? Да ты же будешь только обузой! У всех наших Хонда XR-250, только на нем ты имеешь шанс влиться в наш коллектив.

Легко сказать — купить! Цена нового мотоцикла — 7300 долларов, бэушный с пробегом 20 тысяч стоит вдвое дешевле, но все равно на зарплату рядового инженера его не приобретешь. Выручил двоюродный брат, ловкий бизнесмен, делающий деньги на рынке ценных бумаг. Конкретных сроков возврата он не оговаривал — ­дескать, когда сможешь, тогда и отдашь.

Путешествие по Оренбуржью длилось две недели и принесло массу впечатлений. Глухой безлюдный край, сильно всхолмленная местность, масса ручьев и мелких речушек, овраги, балки местами пески, много всевозможной непуганой дичи, а рыбы столько, что как-то раз при форсировании речки вброд между спиц переднего колеса застряла килограммовая щука. Никаких колхозов и совхозов, в немногих еще уцелевших деревушках народ живет натуральным хозяйством, коноплю на огородах выращивают как картошку и никто их за это не сажает.

Но тут грянул кризис, и меня сократили. Работу, конечно, нашел, но с зарплатой вдвое меньшей. Часть долга удалось погасить еще до кризиса, но где теперь взять деньги? На глаза попался старинный прабабушкин фотоальбом из телячьей кожи, с бронзовыми застежками и обвитым цепью латунным якорем на лицевой стороне, одна фотография из которого давно привлекала мое внимание. Актриса, облаченная в белый, до пят, балахон с широченными рукавами, стояла, воздев к небу руки и запрокинув набок голову, и по ее вдохновенному лицу чувствовалось, что она произносит некий страстный монолог. Мать как-то обмолвилась, что, на ее взгляд, это Комиссаржевская, но как фотография попала в альбом ее бабушки — не в курсе.

Внимательно изучил книгу В. Носовой из серии ЖЗЛ, где расписана вся биография актрисы. Фотографий там больше двадцати, и определенное сходство, несомненно, налицо, а прическа вообще один к одному. В нижней левой части фотографии наискосок надпись по-немецки черными чернилами «Коmm, herr Stern!», в правом нижнем углу оттиск «1904 г.», а в самом низу, на картонной основе, опять же на немецком языке: «Карл Миллер, Берлин, ден Линден, 15».

Но при чем тут немецкий язык? В Берлин на гастроли ее труппа не выезжала, она гастролировала всего один раз в США. Но ведь актриса часто гостила у отца в Италии, и почему бы не предположить, что по пути туда или обратно она следовала через Берлин и снялась в фотоателье? А поскольку это была частная поездка, то сей факт не нашел отражения в ее биографии. А, может, и надпись сделана ее рукой? Увы, сравнение одинаковых букв (а в книге был оригинал ее письма), эту версию похоронило. Смущало еще одно обстоятельство — в 1904 г. Комиссаржевской было 40 лет, но на фото она выглядит не старше 25-ти. Но и этому можно найти объяснение — в то далекое время французская косметика уже творила немыслимые чудеса. Вспоминаю, как бабушка рассказывала, что ее брат был женат на француженке вдвое старшей по возрасту, но регулярное закапывание в коньюктивальный мешок обоих глаз особых капель разглаживало ее лицо до облика двадцатилетней девушки. И последняя неувязочка: в лице актрисы слегка просматривались мужские черты, но в книге В. Носовой в главе «Человек начинается с детства» читаем: «Иногда ненадолго улыбка сменялась созерцательно-задумчивым выражением, и тогда ее лицо становилось совсем другим, похожим на мальчишечье, она всегда хотела быть мужчиной — то доктором, то артистом, то извозчиком». А на следующей странице: «Взрослые часто называли Веру мальчишкой». Ну а перевод надписи не вызвал особых затруднений: «Приди, господин Штерн!»

Звоню в антикварную лавку.

— В рекламном объявлении вы даете информацию о покупке старинных фотографий. А каких конкретно?

— Особы царской семьи, высшее духовенство, очень ценятся военные фотографии: казак на коне с обнаженной шашкой, офицеры с аксельбантами при оружии, солдаты с винтовками, при пулемете и т.д.

— Ну а если сценическая фотография Комиссаржевской?

— Вы стопроцентно уверены, что это она?

— По крайней мере можно придти к такому выводу, изучив книгу В. Носовой…

— Вам нужно обратиться в музей истории театрального искусства имени Бахрушина, это рядом с метро «Павелецкая». Если Вы не ошиблись, попросите их выдать справку с печатью, и тогда я заплачу за эту фотографию 1200 долларов.

— !!!!!

Эта сумма была лишь чуть меньше остатка долга. Немедленно в Москву!

Ученый секретарь музея взяла в руки фотографию.

— Ну что Вы, какая же это Комиссаржевская! Это не она ни в коей мере! И потом, разве Вы не видите, что это мужчина?

— Но вот же здесь написано… — открываю я книгу В. Носовой.

— Все так, но посмотрите, какие крупные кисти рук, какая бычья шея! А Вера Федоровна была такой женственной! Разве могут эти элементы тела принадлежать женщине?

Увы, против таких аргументов крыть было нечем.

— Ну хорошо, если не она, то кто же это?

Женщина с полминуты внимательно всматривалась в фотографию.

— Моисси…, да, несомненно, это он…

— Как Вы сказали?

— Сандро Моисси, выдающийся немецкий актер-трагик, албанец по национальности, год рождения 1880, год смерти 1935.

— Но почему же он в женской роли?

Ученый секретарь снисходительно улыбнулась.

— У Вас слишком пристрастно-субъективное восприятие… Здесь он снят в роли Эдипа, именно тогда, в 1904 г., он и начинал вместе с Рейнхардтом.

Дабы не показывать свою дремучую серость, я не стал уточнять, кто такие Эдип и Рейнхардт…

Все стало на свои места: и возраст, и немецкий язык.

— Скажите, а кого из наших актеров той поры можно поставить с ним на одну доску?

— Качалова, да и ту же Комиссаржевскую, это был потрясающе талантливый актер с мировым именем.

Увы, антиквар не проявил к этой фотографии ни малейшего интереса.

Но сдаваться было рано. Ясное дело, антиквар мог и не знать этого актера, но ведь наверняка есть такие узкие специалисты, для которых он такой же кумир, как для меня Паустовский, и почему бы не предложить им эту фотографию — вдруг кто да клюнет? Позвонил  в музей и выяснил, что в РГГУ работает некая Макарова Галина Витальевна, специалист по истории зарубежного театра. Встретился, подарил ей копию фотографии, в ответ получил исчерпывающую информацию об этом актере — оказывается, в Первую Мировую он воевал летчиком, как Экзюпери, а в начале 20-х годов два раза был у нас на гастролях по личному приглашению Луначарского.

— Хотелось бы выяснить смысл надписи: кто такой Штерн, куда и зачем он должен придти, и кому она принадлежит — может быть, самому Моисси?

— Штерн — это художник, писавший декорации к пьесе «Царь Эдип», но причем же здесь он и куда он должен придти… Вы знаете, я покажу эту фотографию нашим немцам, вполне возможно, что настоящий перевод будет совсем не такой, потом я посмотрю образцы почерка Моисси и его коллег и с вами свяжусь. Но одно скажу сразу — фотография редкая, лично я, большой специалист по этому актеру, вижу ее впервые…

Дня через три — звонок.

— Как я и предполагала, точный перевод звучит так: «Вперед, господин звезда!», а писал сам Рейнхардт, его режиссер.

— Скажите, а она имеет какую-то антикварную ценность?

— Безусловно, но только в Германии, ибо там этот актер так же обожаем, как у нас Качалов и Комиссаржевская, а если  еще с автографом самого Рейнхардта, то эта фотография вообще уникальна.

На ловца и зверь бежит — братан, одолживший мне денег, как раз собирался лететь в Берлин и взял с собой эту фотографию. Я не стал допытываться, кому именно он ее загнал, но часть суммы от  продажи он отдал мне.

Ну, спасибо, Сандро, выручил, вовек не забуду, да будет земля тебе пухом…

А. Вятич